Священная роща

Священная роща Петербурга (А. Е. Ухналев о реставрации Летнего сада)

В 2015 г. вышла книга А. Е. Ухналева «Летний дворец и Летний сад в царствование Пе тра I». В рамках статьи нет возможности для ее подробного анализа, но то, что книга получила диплом Анциферовской премии, само по себе свидетельствует о ее несомненных достоинствах. К сожалению, к их числу не можем отнести главу, посвященную реставрации Летнего сада. Об ее итогах А. Е. Ухналев высказался с афористической глубиной: «знак нашего петербургского первородства мы потеряли, взамен получив «чечевичную похлебку» с усилителем вкуса»¹. Страшнее этого лишь первородный грех! Летний сад, - заявляет автор, - «священная роща Петербурга». В ранней статье, переработанной для книги, название звучит еще круче - «священное урочище Петербурга». К чему этот пафос? Нам дают понять масштаб преступления: посягнув на святилище неких друидов, реставраторы совершили святотатство. «Находясь в плену давно отвергнутых реставрационной наукой представлений об «оптимальном времени», авторы игнорировали целые эпохи жизни сада – исторически и художественно ценные наслоения, оставленные екатерининским, пушкинским, николаевским временем, – и своими проектными решениями с легкостью выбрасывали их из сада»². На глазах у всех что-то очень ценное выброшено из сада! И за это уголовное преступление никто не ответил, а реставраторы даже получили золотые награды. Согласимся, что-то не так! От времен Екатерины II нам достались гранитные набережные Невы и Фонтанки, прекрасная Невская ограда, остатки засыпанных фонтанов и прочих сооружений. При Пушкине в саду появились Кофейный и Чайный домики, садовая ограда Шарлеманя. В царствование Николая I поставлены памятник И. А. Крылову и гранитная ваза. В годы советской власти посажены 1817 деревьев в добавок к тем немногим, что сохранились от прежних времен. И что же? Все на месте! Помнится, Чацкий советовал Репетилову в своих фантазиях знать меру.

«Стоит лишь в точности воссоздать ушедший в небытие памятник, и этот муляж тотчас же станет утраченным подлинником во всей полноте его качеств. Это предельно рационалистическое представление с точки зрения формальной логике безупречно, но если вдуматься является примитивной магией»³. Есть известный полемический прием: приписать оппонентам нечто нелепое, а затем азартно их опровергать. А. Е. Ухналев явно злоупотребляет этим приемом. Ни к формальной логике, ни к здравому смыслу сказанное не имеет никакого отношения. Никогда воссозданный объект «не станет утраченным подлинником во всей полноте его качеств». Что утрачено, то пропало навсегда и бесповоротно. Созданное реставраторами не «муляж» и не «бутафория», а произведение реставраторского искусства. Не больше, но и не меньше. Судить работу реставраторов следует по законам этого искусства, а не исходя из своих представлений «о прекрасном».

«Люди не могут, не хотят понять, что легкая запущенность, не переходящая в неопрятность, является необходимым элементом, можно сказать, художественном приемом романтической садовой культуры. А Летний сад — это сад романтический». Менее искушенный журналист М. Н. Золотоносов так прямо и заявил: реставраторы де «возвращают сад далеко назад, в 1740 год, посредством уничтожения разросшегося сада, ставшего пейзажным»⁴.

А. Е. Ухналев знает, что Летний сад не стал пейзажным; он у него «романтический», в смысле — очень красивый. Был хорош для своего времени, но когда снесли петровские затеи, и он со временем, в какой-то степени благодаря своей запущенности стал еще краше. Как тут не вспомнить Жванецкого (цитирую по памяти): «у тебя, Вася, верхняя пуговица расстегнута — это небрежность, а вот у них - художественный прием». Летний сад, конечно, запущен, но при всей своей романтичности, он был и остался регулярным.

«Удивительно, но главное время Летнего сада – это, очевидно, не время Петра I. Наверное, глядя из нашего исторического далека, таким временем можно признать пушкинскую эпоху». А. Е. Ухналев сам удивляется своему открытию. Действительно, есть чему удивляться! Ведь не только время Петра - «не главное»; весь период до Пушкина какой-то второстепенный! Лично мне все же ближе суждение М. Е. Салтыкова—Щедрина: «у господа бога все эпохи переходные».

«Но таким как при Пушкине, - продолжает А. Е. Ухналев, - Летний сад был уже при Державине в конце XVIII века и затем на протяжении всего XIX столетия. Таким же примерно (!) он вошел в XX век и явил себя Ахматовой. Да и перед «реставрацией» нашего времени он немногим (!) отличался от «главного» - пушкинского…»⁵. Отсюда логический вывод: Летний сад не нуждался ни в какой реставрации. Пока А. Е. Ухналев твердо придерживался этого мнения, он был не уязвим. Но неожиданно автор согласился, что реставрация возможна. «Сейчас, оглядываясь назад, мы видим, что «пушкинский» проект реставрации Летнего сада имел важнейшее преимущество перед «петровским». Его осуществление привело бы к действительному, а не условному результату, то есть сад во всех отношениях приобрел бы облик начала XIX века»⁶. И тут же, не смущаясь, автор вспоминает Флорентийскую хартию, справедливо замечая, что она утвердила основы научной реставрации исторических садов. «Пункт 16 этого документа говорит о том, что при реставрации сада следует учитывать все стадии его эволюции и нельзя отдавать предпочтение какому-либо одному историческому периоду в ущерб другим этапам формирования его облика. Остается только удивляться тому, с какой последовательностью российские архитекторы игнорируют документ международного сообщества реставраторов»⁷. Это говорит исследователь, разделивший историю Летнего сада на «главное время», достойное внимания реставраторов, и «не главное»! Стоит от пустых деклараций перейти к реальным проблемам, как возникают сложности, о которых автор, похоже, не подозревал. Совет А. Е. Ухналева восстановить сад на «главное» пушкинское время, для чего, по его мнению, достаточно восстановить шпалеры и Большой партер у Лебяжьей канавки, не только противоречит принципам научной реставрации, той же Флорентийской хартии, он в принципе неосуществим. Дело в том, что никто не знает, как выглядел Летний сад не то, что в пушкинское время, даже в начале XX века. Нет данных. Слава богу, сохранились две акварели 1820-1830-х гг. с изображением высоких шпалер. (Илл. 1, 2).

Они многократно воспроизводились в печати, но даже им не нашлось места в книге. А как быть с Большим партером? Наиболее подробные планы Летнего сада, Писцова, 1820 г., и Шуберта, 1828 г. противоречат друг другу в расположении дорожек, но едины в том, что на месте Большого партера — белое пятно. (Илл.3).

Поражает малочисленность деревьев; сад не оправился после страшного наводнения 1824 г. Прикажите убрать деревья? «Чтобы не твердили адепты нынешней реставрации, он весь XIX век был таким (романтическим — В. К.), и таким он вошел в XX век, сохраняясь вплоть до реставрации. Достаточно посмотреть на его виды, сделанные в XIX и XX веке — от Мартынова и Чернецова до Остроумовой-Лебедевой и Добужинского. И это есть истинное, главное время сада»⁸. А, в самом деле, почему бы не посмотреть на эти виды, но А. Е. Ухналев не предоставил нам такой возможности, не поместил их в свою книгу. На гравюре Добужинского показан деревянный футляр, в который прячут на зиму скульптуру. (Илл.4).

Остроумова-Лебедева представила даму с девочкой среди сугробов на аллее, на другой ее гравюре - вид на Пантелеймоновский мост. (Илл.5,6).

У Чернецова изображен павильон Грот до его перестройки в Кофейный домик, Мартынов запечатлел Летний дворец. (Илл.7,8).

Эти произведения хороши, но бесполезны для проекта реставрации сада. А вот другие иконографические документы, тщательно изучение которых только и дает представление об историческом облике царской резиденции, почему — то совершенно проигнорированы.

Историческая иконография Летнего сада исключительно богата, и в последнее время пополнилась уникальными планами, обнаруженными в Стокгольме и Дублине. В своей книге А. Е. Ухналев даже не упомянул известный аксонометрический план Летнего сада Сент-Илера, около 1770 г., на котором с детальной дотошностью показаны все объекты, что были воссозданы реставраторами: фонтаны, Менажерийный пруд, Птичий двор, Крестовое гульбище, Африканская оранжерея и пр. (Илл.9).

«Главное время», - учит А. Е. Ухналев, - в противовес «времени расцвета» – вот, возможно, альтернатива тому тупику, в который зашли теоретизирования реставраторов садов»⁹. Представим, что архитекторы, согласившись с эти мнением, ограничились бы восстановлением в саду одних только шпалер. Никакие уверения, что так было при Пушкине, не спасло бы их от упреков: это не наш любимый сад, а какой-то лабиринт. Нет того простора, нельзя обозреть сад единым взглядом, не видно скульптуры во всех ракурсах… Досталось бы и самому Пушкину.

В очередной раз вынужден напомнить известную истину: «Там где начинается гипотеза, кончается реставрация». Это означает, что для реставраторов «оптимальным» является «не период расцвета», хотя он реально существует, а период, от которого осталось наиболее достоверная информация. Читатели вправе составить свое представление о достигнутом результате. Но для этого необходимо показать исторические чертежи и рисунки, поместить проект реставрации и фотографии прежнего и обновленного Летнего сада.

Посмотрим, как на деле решена труднейшая задача: отразить, как того требует Флорентийская хартия, все этапы в истории Летнего сада. Сохранены и вылечены все посаженные в советское время деревья, наряду с теми немногими, что уцелели от XIX и XVIII веков. Даже удобные советские скамейки остались в южной половине сада. Знаменитая Невская ограда Летнего сада, построенная по проекту Ю. М. Фельтена в начале 1770-х гг. в неизменном виде просуществовала до 1866 г. Затем подверглась варварскому искажению. Реставраторы вернули ей первоначальный облик: воссозданы центральные ворота, а боковые перенесены на свои прежние места. (Илл. 10).

Именно такую ограду видел А. С. Пушкин. Рисунок Большого партера восстановлен в соответствие с его изображением на плане Сент-Илера. Не исключено, что таким, каким он запечатлен на этом плане, он был и при Пушкине. И уж, конечно, его могли помнить родители поэта. Воссозданы зеленые шпалеры по сторонам аллей и дорожек. Они украшали сад с самого его основания, по крайней мере, до 1860-х гг. (есть фотография) и, несомненно, еще долгие годы спустя. Труднее всего, было представить Летний сад эпохи Петра. Конечно, не могло быть и речи о возвращении ансамблю его исторического вида в полном объеме. Это хорошо знают и те, кто, обвиняя реставраторов в святотатстве, утверждают обратное. Читатели вправе составить свое представление о достигнутом результате. Но для этого необходимо показать исторические чертежи и рисунки, поместить проект реставрации и фотографии прежнего и обновленного сада. А нам предлагают поверить на слово, что «вместе с наслоениями, оставленными более чем двумя веками истории, выброшен из сада целый культурный пласт. Взамен же мы не получили и того, что было декларировано, т. е. сада первой половины XVIII века (кто, когда декларировал эту чушь?). Получилась причудливая смесь, претендующая на историчность, а по сути, абсолютно антиисторичная»¹⁰.

Никакой другой оценки и нельзя ожидать от тех, кто на словах поддерживает Флорентийскую хартию, а на деле ее отвергает. Повторим, научная реставрация требует отразить все этапы в истории памятника садового искусства. В этом случае получается то, что может показаться «причудливой смесью». В «Книге почетных посетителей» восторженную оценку проделанной работе дали специалисты из России, Франции, Голландии, Германии, Швеции, Новой Зеландии, Финляндии, Казахстана, Украины, Латвии, Эстонии – список неполный.

Лимит, отведенных на статью печатных знаков, подходит к концу. Нет возможности коснуться спорных вопросов, в частности, по атрибуции обнаруженных археологами сооружений. Об этом можно прочесть в моей книге¹¹. Отметим лишь ошибку, допущенную при графической реконструкции лестничного спуска к Гаванцу со стороны сада. Будь этот спуск таким, как его изобразил А. Е. Ухналев, обитателям дворца пришлось бы вплавь добираться до крыльца по волнам, тщательно показанным на рисунке. (Илл.11). Автор реконструкции мог бы и сам заметить свою ошибку, если бы не оборвал чертеж, а показал фасад дворца.

Н. В. Новоселов. 2010 г.

Наша давняя дискуссия, о том, какой была первая набережная Невы у Летнего сада: деревянная, как считает А. Е. Ухналев, или каменная, решена в мою пользу. (Илл. 13).

В 2015 г. рабочие при устройстве гидроизоляции фундамента дворца наткнулись на примыкающую к северо-западному углу здания каменную набережную, построенную в 1712 — 1715 гг. (Илл.14,15).

В заключение с большим удовольствием замечу, что книга А. Е. Ухналева написана с блеском, содержит много нового и любопытного, читается с большим интересом.

Коренцвит Виктор Абрамович. Научный сотрудник ООО "Паллада"

P.S.

Статья опубликована в «Третьих Тихоновских чтениях СПб., с.172-180. В данном варианте добавлены иллюстрации.

Редактор обратился ко мне с просьбой дать возможность А. Е. Ухналеву предварительно ознакомиться с моей статьей. Я, разумеется, согласился. Статья А. Е. Ухналева «Реставрация Летнего сада на томограмме общественных оценок» помещена тотчас после моей. Ожидал полемику. Увы! А. Е. Ухналев от нее уклонился. В моей статье из 7 страниц половина ушла на цитаты из работ А. Е. Ухналева, фамилия которого упомянута 23 раза. В ответной статье я не упомянут вовсе, и, разумеется, полностью игнорированы мои доводы. «Взгляд и нечто. Прочитав статью, понял, спорить не о чем. О чем бишь Нечто? – Обо всем». Но как пройти мимо такого: «… площадка у памятника Крылову, запечатленная, помнится, на замечательной картине И. Бродского с боннами, младенцами, колясками, совочками и формочками… Ее теперь нет, и не дано ничего взамен». Чего или кого нет? Площадка на месте. А если бонны исчезли, и не дано ничего взамен, то кто виноват? Кстати, песочница на радость малышам сделана в Зеленом кабинете на месте б. фонтана «Фаворитка». Подозреваю, что последний пассаж посвящен мне. «Сказать бы: «Буква мертва, дух животворит». Но кто-нибудь, опять сердито ответит: «Сопли и вопли!». Кстати, кто он, безымянный блогер? Помните, в фильме «Мертвый сезон» ученый-нацист вещал о преимуществе общества, составленного из людей-орудий: человек-плотник, человек-шофер. Старик как в воду глядел». Неожиданная от А. Е. Ухналева похвала проницательности старика-нациста заставляет вспомнить высказывание М. Н. Золотоносова из его нашумевшей статьи с ароматным названием: «Чисто русское убийство Летнего сада». «Пусть Петергоф не во всем подлинный, но он хотя бы (!) разрушен гитлеровцами, а тут роль гитлеровцев играет В. Коренцвит… Во всяком случае, в истории останется фамилия идеолога уничтожения Летнего сада – это Виктор Коренцвит». На суде М. Н. Золотоносов не смог объяснить смысл странного названия статьи, но заверил судью, что он не антисемит, а, наоборот, сын своих почтенных родителей. На всякий случай поясняю, я анонимные блоги не виду: печатаюсь и высказываюсь в интернете всегда под своей фамилией.