Шердом

29

Археологические исследования в саду Фонтанного дома

Фонтанная речка впервые упоминается в документах в 1718 г. Тогда на ее берегах были построены водовзводные башни, подававшие воду к фонтанам в Летнем саду. Фонтанный дом получил свое название от реки, и, кто знает, не это ли обстоятельство навело на мысль П. Б. Шереметева устроить в саду фонтаны. Сейчас трудно представить, какой диковинкой для равнинного Петербурга были водометы. Полюбоваться на них могли лишь те, кому дозволялось гулять в императорских Летних садах. А кроме царей, лишь генерал-губернатор Петербурга А. Д. Меншиков позволил себе такую роскошь в усадьбе на Васильевском острове и в загородном Ораниенбауме.

В 1986–1987 гг. в связи с разработкой проекта благоустройства Фонтанного сада на его территории были проведены археологические исследования.¹ Их цель – изучить стратиграфию культурных слоев, найти остатки фонтанов и попытаться установить первоначальную планировку сада. В 1928 г. Н. Е. Лансере, профессор Академии художеств, работавший в то время хранителем в Русском музее, опубликовал архивный чертеж с изображением плана и фасада большого деревянного дома Шереметьева на берегу Фонтанки².

Где находится этот чертеж в настоящее время, выяснить не удалось. Совмещение чертежей показало, что дом должен был находиться на территории современного курдонера.

В 2006 г. при проведении работ по гидроизоляции фундамента Шереметьевского дворца, выяснилось, что здание стоит на месте погребений. Охранные раскопки под руководством археолога П. Е. Сорокина подтвердили существование здесь старинного кладбища.³ На площади 40 кв. м встречено свыше 35 погребений, захороненных по христианскому обряду в деревянных колодах и гробах. Погребальный инвентарь представлен находками фибулы, сережек, железных ножей, шведской монеты 1630-х гг., фрагментов керамических сосудов. Раскопки затронули лишь северную часть парадного двора и точные размеры кладбища не установлены.

Но очевидно на этом месте не могло быть изображенной на историческом плане большой усадьбы. Но какой-то дом у Шереметевых здесь был. Он показан на рисунке Васильева 1718 г.

В Национальном музее Стокгольма хранится коллекция архитектурных чертежей, вывезенная камергером Ф.–В. Бергхольцем из Петербурга в Швецию в 1746 г. Уникальное собрание насчитывает 306 чертежей с изображением 331 сооружения и среди них – фасад одноэтажного Шереметевского дворца.

Неясно, является ли чертеж проектным или фиксационным. Известно, что еще в 1741 г. «на Московской стороне оных Шереметевых каменного строения также нет. Построено два малые флигеля, а главное строение и прочие жилые покои деревянные…»⁴.

В справочной литературе указано, что дворец возведен в 1750–1755 г. по проекту С. И. Чевакинского.⁵ На самом деле к строительству приступили в 1740-х гг. В октябре 1750 г. была освящена домовая Варваринская церковь, а в июле следующего года в ней крестили новорожденного Николая Шереметева. Очевидно, что к тому времени дом уже стал обитаем. Был ли он в один этаж? При очередном ремонте фасадов можно выяснить, отбив штукатурку на угловых рустованных лопатках нижнего этажа, есть ли там следы стесанных пилястр, показанных на чертеже. Если была перестройка, то следует ожидать горизонтального прикладочного шва на месте междуэтажной тяги; характер кирпичной кладки на этажах также может отличаться. Маловероятно, что, едва закончив здание, тотчас приступили к его перестройке. Скорее строительство с самого начала велось по уточненному проекту.

К благоустройству участка и разбивке регулярного сада приступили не ранее завершения строительства дворца. Так как каменное здание смещено к югу от того места, где стоял прежний деревянный дом, потребовалась кардинальная перепланировка участка. От старого сада осталась южная аллея на границе с Итальянским садом. Уцелели и некоторые деревья, в том числе знаменитый дуб, который еще не так давно стоял у манежа. В 1755–1758 гг. архитектор Ф. Аргунов возвел на восточной границе участка фасадом на Литейную улицу два павильона: в середине сада – Грот, в юго-восточном углу, рядом с украшенными скульптурой садовыми воротами – двухэтажную жилую постройку.

Н. Лансере шутливо называл ее «курятником». Учитывая, что к строению примыкали парадные ворота, можно предположить, что это был «домик привратника». Вдоль Литейной улицы тянулся оштукатуренный и окрашенный в желтый цвет каменный забор.

Раскопки Большого фонтана

Полагая, что упомянутый в документах Большой фонтан, скорее всего, находился на Главной центральной аллее, археологи через каждые 2 м заложили по ее оси разведочные шурфы. Остатки фонтана были обнаружены в 40 м от дворца, рядом со стоявшим тогда в саду бюстом знаменитого полярного исследователя Амундсена.

На глубине 1,4 м от современной поверхности хорошо сохранилось вымощенное плитами дно бассейна, а от кирпичного бортика уцелел лишь нижний ряд кирпичей. Этого оказалось достаточно, чтобы определить: фонтан имел форму квадрата с выпуклыми полукружиями на сторонах. Диаметр описанной окружности – 5,7 м. Сторона квадрата – 4.13 м, а с учетом несохранившегося кордона, ровно 2 сажени (4,32 м). Бассейн с кирпичными стенками, толщиной 0,4 м, покоился на сплошном фундаменте из плит плотного серого известняка. Дно было вымощено вторым рядом плит толщиной 6 см. Поверх плиточной вымостки шел слой коричневой глины и известкового раствора, на котором лежали сравнительно тонкие шлифованные известняковые плиты, толщиной 2 см. При ликвидации фонтана эти плиты были сняты. Уцелел лишь небольшой обломок облицовочной плиты у восточного борта, да такие же плиты попадались в слое засыпки фонтана. При расчистке центральной части бассейна были встречены камни пудостского известняка «коралловой» фактуры. Из таких «туфштейнов», как их называли в XVIII в., выкладывались горки вокруг водометов. Среди «фонтанных камней» встретилось несколько десятков створок устричных атлантических раковин, а также фрагменты средиземноморских перламутровых раковин «морское ушко». Под развалом декоративной каменной горки в самом центре бассейна было обнаружено восьмигранное углубление в плиточном дне. Диаметр вписанной окружности – 0,38 м. Здесь, очевидно, находились водометные трубки. Вода к ним подавалась с юго-восточной стороны по трубам, уложенным на дне кирпичных сводчатых лотков-коллекторов. Наличие двух коллекторов для подачи воды указывает на то, что фонтан был многоструйным. За пределами фонтана коллекторы удалось проследить только на протяжении 1,5 м. Следуя далее по их трассе, вероятно, можно было бы выйти на водовзводную башню. Вода из бассейна уходила по деревянному водостоку, проложенному под плитами дна. Водосток из просверленных бревен начинался от центрального восьмигранного углубления и шел в юго-западном направлении, в сторону Фонтанки.

В северной половине фонтана культурный слой нарушен траншеей. В засыпке траншеи на глубине 0,66 м. найдена медная копейка с буквенным обозначением даты – 1717 г. Несколько монет XIX в. встретились в шурфах в разных частях сада.

У западного бортика фонтана, точно по оси Главной аллеи был обнаружен фундамент под пьедестал скульптуры или садовой вазы, поставленной здесь после засыпки бассейна, скорее всего, в конце XIX в. Еще два фундамента под пьедесталы статуй открыты на газонах по сторонам Главной аллеи. Учитывая симметричный характер планировки сада, можно утверждать, что напротив них также стояла скульптура. Однако раскопки не обнаружили никаких ее следов: культурный слой перекопан. По результатам раскопок сделан вывод, что на протяжении XVIII в. культурный слой практически не рос, этому мешало наличие фонтанов. Засыпка фонтанных бассейнов и пруда, перепланировка сада, посадка деревьев повлекли за собой неоднократные подсыпки грунта. Так как природный рельеф плавно понижается в сторону реки Фонтанки, то для выравнивания территории в восточной части дорожки и газоны были подняты на 0,15-0,2 м, в центральной части – уже на 0,4 м, а непосредственно у восточного фасада дворца – на 0, 7 м.

Реконструкция регулярной планировки Фонтанного сада

Анализ исторических источников и данные раскопок позволяют в общих чертах представить сад, каким он был в XVIII столетии. Его территорию можно разделить на три части: центральную с фонтаном на Главной аллее; южную – «интимную», где находились пруд и садовый павильон, и северную – с оранжереей, палисадом и хозяйственными постройками.

Перед главным корпусом дворца простирался Большой партер. Пруд в южной части имел форму вытянутого с востока на запад прямоугольника. На его восточном берегу в 1730-х гг. стояла деревянная Круглая беседка. В 1757 г. граф П. Б. Шереметев распорядился построить на ее месте «Армитаж, на вид китайский, кругловатый, в который входить можно б было по лестнице».⁶ В 1790-х гг. по проекту архитектора И. Е. Старова на месте Эрмитажа возвели деревянный Летний домик, в котором владельцы усадьбы проживали круглый год.

В северной, хозяйственной части находились оранжерея и при ней – огород и плодовый сад с ягодником. Предположительно, где-то здесь стояли упоминаемые в документах мыльня (баня) и водовзводная башня, из бассейна которой вода поступала в пруд и к фонтанам. Память об этой части шереметевского сада хранит небольшой сквер перед Драматическим театром на Литейном, в котором еще стоят два фигурных гранитных пьедестала под скульптуру. В 1980-х гг. их было четыре; два пьедестала переданы ГИОП во двор Меншиковского дворца на Васильевском острове.

П. Б. Шереметев не любил Петербург, предпочитая жить в своих подмосковных усадьбах в Кусково, Маркове, Мещеринове. В 1770 г. по его распоряжению из Фонтанного сада в Кусково были перевезены десять больших мраморных статуй греческих и римских богов: Меркурия, Беллоны, Аполлона, Афины, Юпитера, Вулкана, Венеры, Дианы, Плутона и Нептуна.⁷ Эти статуи стояли вдоль восточной поперечной аллеи, что связывала Грот и Эрмитаж. «На их месте, – писал П. Б. Шереметев своему управляющему, – поставятся горшки [т. е. вазы], которые из Москвы пришлются».⁸ В 1772 г. в Кусково отправили четыре мраморных бюста: «Восток», «Запад», «Полдень», «Полночь». В. К. Станюкович в своем путеводителе 1923 г. по Шереметевскому дворцу, к сожалению, лишь вскользь упомянул, что в саду еще сохранялись «немногочисленные мраморные вазы, скульптуры, мраморные памятники в конце сада в виде саркофага и пьедесталы других уже погибших».⁹

В самом конце XVIII в. Н. П. Шереметев решил переделать сад в соответствии с пейзажным стилем. В сентябре 1799 г. он отдал распоряжение послать садовника Ситова на дачу Шампетр на Петергофской дороге. Садовник должен был «находящуюся в саду синель [сирень – В. К.] вырыв, перевезти в Санкт-Петербургский Фонтанный сад, также в Фонтанном саду, что по проспекту от Грота, липки по сторонам вырыв, рассадить по пристойным местам, в конце оного же проспекта клумбу засадить, отступя от краю на ¾, розами; кусты же роз, находящиеся по разным сада проспектам, вырыв, рассадить в огородницы, что против летнего домика…» В приложенном перечне деревьев и кустарников указано: «акации – 100, синели из Шампетра, орешнику – 150, рябиннику – 100, калины – 150, черемухи – 100, вишни – 100». В 1807 г. Н. П. Шереметев приказал «привезти в Петербург для посадок в Фонтанном саду и на мызе Шампетр тысячу рябинок, пятьсот березок, пятьсот ольхи и … пятьдесят дерев черемухи». ¹⁰ Шереметев по-прежнему называл сад Фонтанным, хотя фонтанов в нем уже не было. Когда точно они были уничтожены, не известно. Перепланировка сада сопровождалась сокращением его территории. В 1801–1803 гг. на месте оранжереи было построено каменное здание Манежа. В северной части усадьбы появились жилые и хозяйственные постройки. Представление о происходивши в саду изменениях дает план Петербурга 1828 г. Ф. Шуберта. Перед дворцом появился обширный овальный «английский» луг. Примечательно, что за его пределами сохранились старые дорожки. Они показаны также на планах усадьбы архитекторов Корсини (1845 г.) и Серебрякова (1874 г.).

Опираясь на планы, можно составить представление о регулярном саде до его переделки. Как и следовало ожидать, планировочная сеть аллей и дорожек была тесно увязана с дворцом и садовыми постройками. От центрального дворцового крыльца через весь сад шла Главная аллея. Она заканчивалась у восточной ограды круглой площадкой, где, вероятно, стояла скульптура. На равном расстоянии от Главной шли продольные аллеи: северная – до Грота; южная, вдоль границы участка, – до садовых ворот на Литейной улице; между ними и Главной аллеей были проложены еще две продольные дорожки, которые брали начало от дверей дворца в углах ризалитов и доходили до восточной поперечной аллеи. В конце северной дорожки, на ее пересечении с поперечной аллеей, в 1799 г. была разбита круглая клумба. Таким образом, в саду насчитывалось пять продольных аллей. И столько же было поперечных; они все, за исключением центральной, показаны на планах. Первая аллея проходила вдоль дворца. От нее остались отрезки за пределами Овального луга. Вторая не показана на планах, но ее существование не вызывает сомнений, так как на пересечении ее с Главной аллеей стоял обнаруженный археологами фонтан. Третья аллея ограничивала с востока Овальный луг. Четвертая начиналась от Круглой беседки, что стояла на берегу пруда. Напомним, в конце XVIII в. на ее месте появился Летний домик, перед которым в 1799 г. на месте засыпанного пруда был устроен розарий. Эта аллея сохранилась, сейчас она первая от Литейного проспекта. Последняя аллея соединяла Грот и Летний домик.

Липовая аллея до нас не дошла. Она исчезла после того, как под застройку доходными домами была отрезана прилегающая к Литейному проспекту восточная часть сада. При этом длина Главной аллеи сократилась со 125 до 100 м. Мы видим, что регулярная планировка сада отличалась строгой симметрией. Перед центральным корпусом дворца до самого Литейного проспекта, точнее, до восточной Липовой аллеи, простирался Большой партер. Его можно разделить на западную и восточную части. В западной, ближайшей к дворцу, пересечение главных аллей образовали четыре больших квадрата (на их месте в XIX в. появился Овальный луг). В центре на площадке стоял многоструйный фонтан. О рисунке партера нельзя сказать ничего определенного. Аналогом может послужить «английский» с разрезными газонами партер перед дворцом в усадьбе Кусково.

Южный участок, где находился прямоугольный пруд и на его берегу – павильон Эрмитаж, также заставляют вспомнить эту подмосковную усадьбу, ансамбль Голландского домика. В партерном саду аллеи были обнесены шпалерами – зелеными стенками подстриженного кустарника. Возможно, на некоторых из них были берсо – обвитые зеленью крытые трельяжные галереи. Шпалеры и берсо («огибные аллеи») – обычные атрибуты регулярного сада. С уверенностью можно сказать, что своеобразной кулисой низкого партерного сада служила не только восточная Липовая аллея, но и южная аллея, засаженная дубами и липами. Ее описание оставил в 1858 г. писатель Ф. Башуцкий в очерке, посвященном истории Летнего сада: «Кто бывал в саду графа Шереметева, сохранившемся от времен фельдмаршала Бориса Петровича <…> тот может составить себе понятие о бывшем в Летнем саде гроте <…> Вообще сад графа Шереметева, даже в настоящем виде, может быть назван уголком Летнего сада: вековые деревья, беломраморные статуи, мавзолей – в общих чертах во многом напоминают Летний сад, конечно, в малом виде. Здесь, между прочим, есть одна аллея, прилегающая к строению Екатерининского института (южная на границе с Итальянским садом – В. К.), каких нет и в Летнем саду: столетние дубы и липы дают в самый зной совершенную прохладу и тень, а купы развесистых деревьев и неподстриженных акаций очаровательны среди тяжелых линий петербургских строений. Жаль только, что каменный желтый забор (со стороны Литейного проспекта – В. К.) не заменен более приличною для такого драгоценного сада решеткою»¹¹.

Знал ли Башуцкий о фонтанах в Шереметевском саду, когда сравнивал его с Летним? Свой очерк он опубликовал в 1858 г., а ровно за сто лет до того, 16 марта 1758 г., П. Б. Шереметев давал советы, «как способнее в пруд для фонтанов из бассейна провести воду, чтоб была чиста... Для фонтанов машину, поговоря с фонтанным мастером, как он присоветует поднять выше, чтоб шибче вода била и чан сделать больше, чтоб воды больше в него входило, и весь тот подъем исправить, дабы, как время будет, можно было пускать фонтаны».¹² По-видимому, пустить фонтаны должны были в том же 1758 г. Решив завести их у себя, П. Б. Шереметева испросил разрешение подсоединиться к подземному водопроводу, питавшему фонтаны Летнего сада. Напомним, проложенный в конце царствования Петра I многокилометровый Лиговский канал наполнял бассейн, который находился там, где сейчас сквер Прудки, недалеко от Некрасовского рынка. От накопительного бассейна был проложен подземный трубопровод, который шел по улице Бассейной (Некрасова) до Литейной улицы и далее наискосок к водовзводным башням, что стояли на берегах Фонтанки, на месте устоев современного Пантелеймоновского (Пестеля) моста. На пересечении с Литейной улицей трубопровод был ближе всего к усадьбе Шереметева.

Известно имя «фонтаннова и пильнова дела мастера», что работал у Шереметева, – В. П. Шапошников. В 1769 и 1770 гг. он ремонтировал «на бассейне чаши, в аллее шутих и большой фонтан». Где стояли «шутихи», неизвестно. Возможно, они напоминали собой «кресла с каскадочкою», что до сих пор украшают Монплезирский сад в Петергофе, и были задуманы, но не сделаны в Летнем саду.

Во второй половине XIX в. произошла очередная перепланировка Фонтанного сада, в результате которой Овальный луг был засажен кустами и деревьями, и была восстановлена центральная аллея. Территория сада неуклонно продолжала сокращаться. Появились жилые корпуса вдоль южной границы участка, на месте уничтоженной старинной аллеи, описанной Башуцким. В 1874 г. в целях получения дохода Н. П. Шереметев заказал архитектору Серебрякову постройку на Литейном проспекте доходного дома. Так как он вплотную примыкал к Гроту, от павильона даже отрезали часть северного помещения. В 1915 г. по проспекту построили еще два больших доходных дома, окончательно уничтожив Грот, а также ограду и старинные ворота. Последний владелец усадьбы С. Д. Шереметев еще застал «деревянный запущенный дом, в котором они (его дед Николай Петрович и бабка Прасковья Ивановна – В. К.) жили близ уцелевших памятников в саду. На этом месте теперь дровяной двор».¹³

В годы советской власти постройки проникли уже на внутреннюю территорию. С появлением в 1950-х гг. каменной ограды со стороны Литейного проспекта площадь сада еще более сократилась. К ограде со стороны сада прилепились пристройки научного института Арктики и Антарктики, а на фундаменте Летнего домика построили каменный флигель. По сравнению с планом 1828 г. территория сада сократилась почти вдвое с 1.2 га до 0,7 га.

В 1980-х гг. по проекту Н. Е. Тумановой были проведены реставрационные работы по благоустройству сада. За основу для реставрации как единственный надежный источник взят план Петербурга 1828 г. Шуберта. Был расчищен Овальный луг и в очередной раз уничтожена центральная аллея. О том, чтобы воссоздать Большой фонтан, вернуть в сад хотя бы копии утраченных скульптур, устроить розарий на месте засыпанного пруда, открыть цоколь дворца на всю его высоту, не было и речи.

В заключение краткого очерка об истории Фонтанного сада добавим, что в 1977 г. при раскопках Большой оранжереи в Летнем саду нами была обнаружена мраморная герма «Юный Вакх» (название условное)¹⁴. Скульптура была закопана выше слоя засыпки разобранной в конце XVIII в. оранжереи. По своему характеру она явно выпадала из коллекции скульптуры Летнего сада, но имела близкие аналоги среди подобных герм в Собственном садике Гатчинского парка. О том, что герма происходит из Фонтанного сада, свидетельствует фотография из фондов Государственного архива Кино-фото-фоно-документов. Снимок, на котором герма лежит в саду Фонтанного дома в груде всякого хлама, вероятно, сделан в 1935 г., когда в стенах дворца был открыт «Дом занимательной науки», или, скорее, в 1941 г., когда этот музей был ликвидирован, а здание передано институту Арктики и Антарктики.

Скульптуру решили передать в Летний сад. Вероятно, она хранилась на Хозяйственном дворе, на территории которого и была закопана в начале войны.

К слову сказать, в ходе раскопок археологи установили, что остальные статуи были закопаны на Главной аллее Летнего сада. В 1945 г. их откопали, а о герме просто забыли. По иронии судьбы случайно оказавшемуся в саду «Улыбающемуся Вакху» теперь отводится роль некоего символа Летнего сада. Герму предлагают выставить в зале воссозданного павильона «Голубятня» на боскете «Птичий двор».

Но, может быть, стоит вернуть скульптуру в Фонтанный сад, а истинным символом Летнего сада признать Венеру Таврическую.

Коренцвит В. А.