Растрелли

Новые данные из истории строительства Большого Петергофского дворца.

Архитектурное наследие Ф. -Б. Растрелли – предмет тщательного изучения исследователей. В 1963 г. вышла монография Ю. М. Денисова, А. Н. Петрова «Зодчий Растрелли», в которой впервые сделана попытка учесть все известные чертежи архитектора¹. В последнее время собрание пополнила сенсационная находка в университетской библиотеке города Дублина. В 1802 г. на аукционе Кристи университет купил у голландского дипломата барона Хендрика Фагеля коллекцию книг, географических атласов и чертежей, насчитывающей более 200 тысяч томов. Через 200 лет при разборе коллекции в одном из бесчисленных библиотечных шкафов был обнаружен старинный альбом в тисненном кожаном переплете, а в нем 32 чертежа середины 1740-х гг. строений в Петербурге и пригородах. В 2010 г. издательство «Альфарет» выпустило факсимильное издание альбома, в подготовке которого участвовали сотрудники Тринити-колледжа и Эрмитажа². В альбоме есть петергофские чертежи с изображением плана Петергофа, фасада Нагорных палат и плана Большого дворца. Генеральный план Петергофа запечатлел Верхний сад в процессе его переделки по проекту Ф.- Б. Растрелли 1745 г.³. Чертеж с изображением фасада Нагорных палат представляет доселе неизвестный вариант перестройки здания.

Когда заложен Большой дворец нет единого мнения. С. Б. Горбатенко считает, что уже в 1711 г. в «Поповой мызе», как тогда назывался Петергоф, велось строительство Нагорных палат, возможно, по проекту итальянского архитектора Джованни Мария Фонтана⁴. Тогда же был разбит Верхний сад. «В Поповой мызе, - читаем указ Петра I, - полаты доделать, также огород огородить кольем, а для множества работы, хотя на пятьдесят сажен (или менше) насыпать доброй земли и сделать цветники»⁵.

Н. И. Архипов, А. Г. Раскин полагали, что строительство дворца началось в 1714 г. Автор не известен, но первоначальный набросок принадлежит Петру I⁶. А. Н. Петров, указав на сходство дворца с палатами Кикина в Петербурге, построенными в 1714 г., предположил, что оба здания возведены по проекту прибывшего в Петербург в 1713 г. знаменитого немецкого архитектора Андреаса Шлютера⁷. Большой дворец впервые показан на известной гравюре А. И. Ростовцева, которую обычно датируют 1717 г.⁸ (Илл.1). Но судя по тому, что в Верхний сад имеет квадратную форму, рисунок для гравюры сделан в 1716 г. Квадратный сад показан на рисунке Петра 1715 г., а в середине 1716 г. по требованию царя, приславшего из Германии свой проект, сад был увеличен в длину на 50 саж и получил современную форму вытянутого прямоугольника.

Ростовцев. Большой Петергофский дворец. 1716 г.

По сравнению с садом дворец, с какой стороны не посмотри - из Верхнего сада или из Нижнего – дворец, казался, скорее, маленьким, чем большим. Не даром Ростовцев в своем рисунке произвольно уменьшил размеры Верхнего сада. Весьма вероятно, что уже в первоначальном проекте было намечено пристроить к дворцу боковые галереи и угловые корпуса на всю ширину Верхнего сада. Но лишь в 1721 г. Н. Микетти представил соответствующий проект⁹. (Илл. 2).

Н. Микетти (?). Проект Большого дворца. 1721 г. (?)

На одном чертеже архитектор предложил сразу три варианта галерей, очевидно, считая основным тот, что показал на развертке фасада. В этом варианте в галереях застекленные арочные проемы чередуются с глухими нишами, в которых расставлена скульптура; сквозной центральный вход в галерею в три оси декорирован сдвоенными колоннами. Во втором варианте ниши не предусмотрены - только проемы И, наконец, третий вариант предполагал превратить галереи в открытые колоннады. По концам галерей – угловые корпуса в два этажа. Судя по гравюре 1724 г. Степана Коровина с изображением Большого дворца, галереи были построены по первому варианту¹⁰.

К угловым корпусам на всю ширину Верхнего сада примыкала глухая ограда, на месте которой в 1732 г. архитектор М. Г. Земцов построил деревянные одноэтажные «покои». Возведенные на скорую руку, они имели весьма непрезентабельный вид. «Срубы, - пишет Н. И. Архипов, - были скомпонованы в виде двух корпусов каждый длиной 47 метров» (опечатка – 47 саж)¹¹.

В 1745 г. Елизавета Петровна поручила Ф.-Б. Растрелли перестройку Нагорных палат: «По обе стороны Больших палат на галереях зделать деревянные апортаменты с пристойными покоями, а на тех апортаментах кровли и протчее снаружи украшения было б по прежнему как ныне на тех галареях и о том велеть сочинить чертежи по опробации Ея императорскаго величества архитектору Дерастрелию»¹².

Авторские чертежи не сохранились, но известна копия с надписями: «Фасад о построении покоев на галлереях как показано на плане… опробован марта 6 дня 1746 году»; «Подлинной за рукою обер архитектора графа фонъ Растрелия, копировалъ архитектурии ученикъ Сергей Густышевъ»¹³. (Илл. 3). Любопытно, что Растрелли ограничился тем, что показал на чертеже лишь западную половину симметричной постройки.

Ф.-Б. Растрелли. Проект надстройки над галереями 2-го этажа. Копия архитектурного ученика С. Густышева.

К. В. Малиновский привел сведения о размерах деревянных галерей: «В Питергофе у дворца при каменных болших средних полатах по обе стороны между флигелев над галляреями передния стенки срубить длиною две по двадцати по одной сажени и по три четверти аршина шириною со всем в три сажени, другие две стенки от саду по двадцати по три сажени и по три четверти аршина брущатые по шаблону… и при том зделать по чертежу четыре лесницы и в них прорубить окон и дверей всего шездесят пять … верхние апортаменты на галляреях вышиною в две сажени и одну четверть аршина...» ¹⁴. Галереи, изготовленные, вероятно, на петербургской Охтенской верфи, в разобранном виде были доставлены в Петергоф, но к строительству не приступили, так как в это время во дворце проживала Елизавета. В Камер-фурьерском журнале читаем: «1 числа (1 июня 1746 г. – В. К.) Ея императорское величество изволила из Санкт-Петербурга шествие иметь в Петергофъ»; 7 числа… изволила перейти из верхнихъ покоевъ в монплезиръ; 9 числа…. изволила перейти из Монплезира паки жить в верхние свои покои»¹⁵. Императрица сочла необходимым внести изменения в проект галерей. В архиве ГМЗ «Петергоф» хранится план восточной половины Нагорных палат: «Копия с чертежа приобщенного от обер архитектора де Растрелия к генеральному плану строения в Питергофе на галлериях покоев, против которого чертежа по имянному е. и. в…. сего июня 4 дня 1746 году указу повелено лесницу зделать и среди тех покоев; а прежде зделанные по углам лесницы ж сломать, в котором чертеже значит каким отменам и в перегородках в тех покоях против генерального плана быть»¹⁶. (Илл.4)

4. Ф.-Б. Растрелли. Проект устройства лестницы в галереи. 1746 г. Копия.

Лестницу предлагалось сделать со стороны Верхнего сада. Императрица вернулась из Петергофа в Петербург 22 июня, а «3 числа июля Ея Императорское величество со всею свитою изволила выступить из Новаго Летняго дома в Ревель»¹⁷. Перед тем, как отправиться в длительное путешествие, Елизавета Петровна заказала Растрелли новый проект. «Ее Императорское величество всемилостивейшая Государыня, - записано в журнале Канцелярии от строений 15 июля, - что преднасколько времени до величайшего своего отъезда изустно соизволила ему приказать сочинить проект для прибавления в Петергофе к старым каменным палатам вновь немалого каменного строения»¹⁸. Считается, что на этот раз речь идет о строительстве современного Большого дворца. «Несмотря на то, что проект еще не был «опробован», чертежи не были подписаны, работы начались «со всякой скоростью» - пишет Е. Я. Кальницкая. Архитектор предложил Канцелярии от строений, «пользуясь настоящим удобным временем, теперь же заготовить материалы на первый случай, а именно: кирпича красного и белого до миллиона штук»» ¹⁹. Однако заметим, не мог архитектор требовать дефицитный строительный материал под неутвержденный проект. В. К. Малиновский предположил, что кирпичи потребовались в связи с очередным изменением проекта. «Как это нередко случалось, - пишет исследователь, - Растрелли пришлось спешно сочинять проект замены деревянных корпусов каменными»²⁰. Странно, но в подтверждение своей версии исследователь привел тот самый чертеж, что был «опробован марта 6 дня 1746 году». Тогда же Растрелли сообщил в Канцелярию от строений, что «сочиненный им фасад и план о построении в Петергофе на галлареях деревянных покоев опробован», и дано распоряжение «по тому делать зачинать в скором времени»²¹. Не приходится сомневаться, что на чертеже изображены деревянные галереи, не говоря уже о том, что для постройки их в камне, не требовалось миллиона кирпичей. Обнаруженный в университетской библиотеке Дублина чертеж все объясняет: оказывается, был еще один, более радикальный проект расширения Нагорных палат. (Илл.5).

Ф.-Б. Растрелли. Проект перестройки Нагорных палат. Июнь 1746 г.(?)

Проект замечателен во многих отношениях, и прежде всего, тем, что появилась дворцовая церковь. Естественно, для ее размещения был выбран восточный корпус. Его пришлось переделать: добавить алтарную двухэтажную пристройку в три оси и для симметрии сделать такую же пристройку со стороны галереи. Церковный корпус венчает купол с пятью главами. Аналогичный западный корпус завершает небольшой куполок. Его маковку украшает фигура орла с лавровой ветвью в клюве. Длина перестроенных угловых корпусов увеличилась более, чем вдвое. Корпуса оказались непомерно большими в сравнении со старым дворцом Петра. Для уравновешивания композиции и для того, чтобы увеличить площадь дворца, Растрелли надстроил среднюю часть Нагорных палат до трех этажей и добавил к зданию двухэтажные пристройки в три оси. Так как, при этом общая протяженность постройки осталась практически без изменения, то, естественно, сократилась длина галерей с 17 осей до 10 осей. Устроив вход в галереи в три оси, Растрелли нарушил симметрию: с одной стороны от входа три, с другой – четыре арочных проема.

Можно достаточно точно датировать чертеж. Напомним, 4 июня Растрелли получил распоряжение внести исправления в свой первый проект: сделать лестницу в галереях. Вскоре «изустно», стало быть, еще в Петергофе «соизволила ему приказать сочинить» новый проект. До 3 июля, когда императрица отправилась в Ревель, она его утвердила, после чего Растрелли мог обратится в Канцелярию от строений с требованием о поставке миллиона кирпичей. Такого количества как раз достаточно для осуществления задуманного.

Желание императрицы иметь церковь при дворце явилось основной причиной затеянной перестройки. Елизавета Петровна одобрила проект с условием не начинать стройку до ее возвращения из поездки, так как хотела лично участвовать в закладке храма. В слободке Старого Петергофа была деревянная построенная еще в начале 1700-х гг. приходская церковь. По преданию в ней пел на клиросе сам Петр I. В 1721 г. Н. Микетти сочинил проект каменной церкви, место для которой указал сам царь в задуманном Микетти, но так и не созданном Верхне-Марлинском саду²².

К намеченной на август 1723 г. дате открытия Приморской резиденции построить храм не успели; стройка не продвинулось дальше закладки фундамента. Петергофский комиссар Степан Павлов 11 января 1725 г. затребовал «к строению вновь начинающееся питергофской церкви с питергофских кирпичных заводов кирпича 500 000»²³. Казалось бы, дело двинулось, но в резолюции Верховного Тайного совета 5 октября 1727 г. читаем: «неделано за другими работами, а церковь деревянная имеетца» (упомянутая Знаменская церковь в Старом Петергофе) ²⁴. В начале правления Анны Иоанновны не раз поднимался вопрос о возобновления стройки, но в 1732 г. императрица приказала заготовленные материалы употребить при ремонтных работах в Петропавловском соборе в Петербурге. Елизавета Петровна к проекту Микетти не возвращалась, а решила построить церковь при самом Верхнем дворце.

Утвердив новый проект, Елизавета Петровна нашла применение деревянным галереям, приказав 18 августа 1746 г. доставить их «в Питергоф к Момплезиру и поставить по Малебану по левой стороны Момплезира… а для наилутчаго оным строения надсматривать и показания иметь обер архитектору графу господину фон Растрелию»²⁵. Необходимость присутствия Растрелли объясняется тем, что надлежало перестроить галереи под жилые покои для великой княгини Екатерине Алексеевне, ставшей женой наследника престола Петра Федоровича. В этом флигеле она останавливалась во время пребывания в Петергофе на протяжении 15 лет. Отсюда 28 июня 1762 г. бежала с Григорием Орловым в Петербург, где была встречена гвардией как императрица. Флигель сгорел в годы Великой Отечественной войны. Его изображение хорошо различимо на аксонометрическом плане Монплезира, исполненном А. Сент-Илером в начале 1770-х гг. (Илл. 6).

А. Сент-Илер. Монплезир.

Итак, проект перестройки Нагорных палат, чертеж которого находится в Дублине, сочинен Растрелли в июне 1746 г. Канцелярии от строений 2 сентября того же года распорядилась: «для прибавления в Питергофе к старым каменным полатам вновь немалого каменного ж строения красной и белой кирпич в требованное обер архитектором графом господином фон Растрелием число до дву сот тысеч или сколко возможно будет отправлять в Питергоф нынешним летом заблаговременно с Невских кирпичных заводов»²⁶. Сентябрь, поскольку строительный сезон продолжался, причислен к летним месяцам. Однако в 1746 г. к перестройке не приступили; Елизавета Петровна вознамерилась, построить, действительно «Большой» дворец, на этот раз, на всю ширину Верхнего сада. В течении нескольких месяцев Растрелли сочинил новый проект. Сохранились авторские чертежи за его подписью с изображением северного фасада и планов 1-го и 2-го этажей. (Илл.7).

Ф.-Б. Растрелли. Проект Большого Петергофского дворца. 1747 г.

Директор Канцелярии от строений граф В. В. Фермор (будущий выдающийся полководец, герой Семилетней войны) приказал начальнику Чертежной конторы архитектору Жирарду снять копии с чертежей архитектурным ученикам Самойло Сапожникову, Федору Стрельникову и Василию Петрову²⁷.

Растрелли поставил по сторонам старого дворца два соразмерных ему два здания, фасады которых выдержаны в стиле петровской архитектуры. К ним со стороны Верхнего сада под прямым углом пристраивались флигеля: в западном - парадная лестницу и Танцевальный (Купеческий) зал, в восточном – жилые покои. Боковые галереи и угловые корпуса целиком заимствованы из «Дублинского» проекта, но есть важное отличие: купол над церковном корпусом такой же одноглавый, как и над корпусом «Под Орлом».

11 апреля 1747 г. зодчий доложил Канцелярии от строений, что «Апреля 7 дня Ея императорское Величество … чертежи план и фасад о построени?? в Питергофе при старых полатах по обе стороны вновь флигелей как на оных чертежах показано собственною своей Императлрскаго Величества рукою подписать соизволила и … высочайшим изоустным указом ему указать соизволила при том строении фундамент приготовить: во-первых, флигелю, при котором на том плане назначена быть церковь, и по выкопании рвов фундамента без высочайшего Ея Императорскаго Величества присудствия не закладывать, а при закладывани оного фундамента быть соизволит сами Ея Императорское Величество… и оные план и фасад приложены при том доношении»²⁸. Фундамент церкви, как и желала императрица, был заложен в ее присутствие 30 мая 1747 г.²⁹

В литературе не отмечено, что к тому времени проект был видоизменен, и закладка дворца произошла по уточненному варианту. Пора вспомнить третий петергофский чертеж из «русского» альбома: план Большого дворца. (Илл. 8).

Точно такой же находится в Варшавской Национальной библиотеке с надписью на французском: «План бельэтажа Петергофского дворца». Там же и «План первого этажа Петергофского дворца». Надписи, как полагают исследователи, сделаны рукой Растрелли³⁰. Чертежи снабжены масштабной линейкой. Считается, как оказалось, ошибочно, что масштаб указан в саженях. С легкой руки «первого историка Петергофа» Гейрота, утверждавшего, что Большой дворец имеет длину 134 саж, невероятная цифра, около 300 м, кочует из одного издания в другое³¹. На самом деле протяженность дворца 257 м (119 саж), а это значит, что на чертежах Растрелли масштаб указан не в саженях, а в туазах (1 туаз – 1. 949 м). Сопоставив чертежи фасада и плана, убеждаемся, что они относятся к разным зданиям. На чертеже с изображением фасада, с вышеприведенной резолюцией «быть по сему» флигеля по сторонам петровских палат имеют 15 осей, а на плане - лишь 13 ?осей (12 осей). Соответственно, фасад превышает план почти на 10 м. Осуществлен был второй вариант. Когда же произошла корректировка проекта? Напомним, торжественная в присутствие императрицы церемония закладки церкви состоялась 30 мая. Еще в марте были разобраны галереи и угловые корпуса Микетти, деревянные пристройки Земцова. В апреле, когда оттаяла земля, приступили к рытью рвов под фундамент. Получается, что новый вариант проекта принят вскоре после того, как 6 апреля был утвержден первый вариант. Но, как ни странно, архитектурные ученики продолжали делать копии с устаревшего проекта не только во второй половине мая (16, 20, 23 числа), но даже 5 июня³².

О том, что проект был изменен, сообщает сам Растрелли. «Понеже обер архитектор Дерастрелий, - читаем в журнале Канцелярии от строений, - словесно представлял, что хоть де план и фасад питергофскому каменному строению от Ея императорского величества высочайше и опробованы и от него той канцелярии представлены, но после де того многие против того отмены воспоследовали, а особливо …». В этом месте прервем цитату, чтобы подчеркнуть, речь идет о изменении проекта до закладки фундамента. Затем последовали и другие «отмены»: «… а особливо на церкве главам против чего де и на левом флигеле куполу и орлу не таким быть как на том фасаде показано…»³³.

До сих пор не вызывало сомнения, что Растрелли хотел увенчать дворцовую церковь одноглавым куполом, но приверженца старых традиций Елизавета Петровна настояла на пяти главах. На самом деле, все наоборот: в 1747 г. императрица утвердила проект однокупольного храма, тогда как Растрелли в 1746 г. предлагал поставить пять глав. Не известно, что побудило императрицу вернуться к традиционному на Руси пятиглавию. Убедил Растрелли или прислушалась к совету своего духовника, протоиерея Ф. Я. Дубянского, поддержанного Святейшим Синодом? Тогда же, в 1749 г., принято решение изменить форму купола над западным корпусом и завершить его скульптурным изображением российского герба, после чего корпус «Под Орлом» стал именоваться корпусом «Под Гербом».

Вторая популярная легенда связана с тем, что Елизавета Петровна якобы желала в память о Петре Великом сохранить в неприкосновенности его палаты. Хотела бы, так сохранила, но все интерьеры были переделаны за исключением одного Дубового кабинета. Когда строительство близилось к окончанию, последовало распоряжение расширить боковые ризалиты старого дворца. «Увеличение высоты здания, - пишет Е. Я. Кальницкая, и его протяженности не допускало сохранение прежней ширины ризалитов в три окна по фасаду. В этой ситуации он (Ф.-Б. Растрелли) предложил расширить боковые выступающие части обращенного в сторону моря среднего корпуса, что позволило увеличить число оконных проемов до пяти… В переработке первоначального проекта сказалось изумительное чувство масштаба и пропорций, присущее Растрелли»³⁴. Эту, на наш взгляд, завышенную оценку, по справедливости, следует адресовать Елизавете Петровне: не мог архитектор по своей воле внести изменения в утвержденный проект, тем более в процессе строительства. Заставив Растрелли расширить ризалиты, государыня, на наш взгляд, показала полное отсутствие чувства масштаба и пропорций. Здание рассыпалось: средняя часть «провалилась» и как бы уменьшилась в размерах. По правилам архитектуры, если центральный ризалит в три оси, то боковые ризалиты должны быть в две оси, как на южном фасаде дворца, или в три оси, как было до перестройки на северном фасаде, но никак не пять! Зодчий сделал попытку несколько смягчить нежелательный эффект. В архиве ГМЗ «Петергоф» есть чертеж - план Большого дворца без подписи и даты, на котором ризалиты увеличены только до четырех осей³⁵. (Илл.9).

Илл. 9.

Но Елизавета Петровна желала иметь Большую столовую. При перестройке ризалитов Растрелли пришлось средний оконный проем сделать ложным, поэтому по фасаду пять окон, а в интерьере - четыре окна. (Илл. 10).

10. Большой дворец. Белая столовая.

Так как строительство Большого дворца близилось к завершению, расширение ризалитов могло произойти лишь за счет уменьшение протяженности соседних флигелей. Пришлось ломать и заново возводить стены. «Канцелярия от строеней, - читаем документ, - слушала доношение архитектора Дерастрелия, поданное 1 февраля 1749 г. Понеже де в Питергофе по опробованному чертежу надлежит у средних полат поднять стену против нового флигеля, при том же де под теми полатами укрепить старой фундамент, чтоб было безопасно, которое строение зачинать надобно как весна наступит, и для того иметь из имеющихся путиловских каменьщиков 26 чел. И можно то строение ими исправить бес подряду»³⁶. Можно представить, какую досаду испытал архитектор, вынужденный по прихоти императрицы ломать стены старого дворца и соседних флигелей! При этом пришлось нарушить симметрию в расположении окон. До перестройки боковые флигеля имели по фасаду 13 осей (3+7+3). Для того, чтобы расширить ризалиты старого дворца до пяти осей, пришлось отнять у них одну ось (2+7+3). (Илл.11).

11. Большой дворец.

Примечательно, что эту погрешность заметил Дж. Кваренги, который на своем рисунке Большого дворца «подправил» Растрелли – добавил недостающее третье окно. (Илл. 12).

12. Дж. Кваренги. Большой дворец в Петергофе. 1780-е гг.

Перестройка имела и другие негативные последствия. По замыслу Петра, дворец и Большой каскад составляют единый ансамбль. Каскадные лестницы по сторонам Грота расположены точно напротив ризалитов и были той же ширины. Расширение ризалитов привело к утрате тонко найденных композиционных связей. Тем не менее гениальный зодчий справился с трудной задачей, придав боковым ризалитам дворца вид дворцовых павильонов. При несомненным сходстве с Эрмитажем в Нижнем парке, они выглядят более нарядно. (Ил. 13).

Павильон «Эрмитаж».

Расширив ризалиты петровского дворца, Растрелли своим авторитетом прикрыл неудачное решение императрицы. Отмечать просчеты великого зодчего как-то не принято. Но заметим, в галереях Большого дворца без видимой причины нарушена симметрия: с одной стороны от центрального входа в три оси – 3 арочных проема, а с другой стороны - 4 проема. Как в случае с церковном корпусом, Растрелли просто повторил свой предшествующий («Дублинский») проект перестройки Нагорных палат. Напомним, тогда ему пришлось сократить длину галерей с 17 до 10 осей. Но при строительстве Большого дворца, кажется, не было никаких препятствий, чтобы продлить галереи на 3 м, добавить одну ось и расположить центральный вход точно посередине. Почему это не сделано, остается загадкой. Трудно принять, что Растрелли преследовал какие-то художественные цели, скорее, это ошибка. Нарушение симметрии в архитектуре зданий обрело права художественного приема лишь в эпоху модерна. (В скобках заметим, что при реставрации разрушенного в годы войны Большого дворца центральный вход в восточной галерее сделан вопреки проекту Растрелли в две оси).

Отделочные работы в Большом дворце были закончены к 1755 г., и тогда же М. И. Махаев создал свою знаменитую панораму – вид на дворец и Большой каскад. В 1761 г. граверы П. А. Артемьев и Н. Ф. Челнаков исполнили с его рисунка цветную гравюру. (Илл.13).

13. Большой Петергофский дворец. Гравюра с рис. М. И. Махаева.

Отметим, что над каменными галереями нет предусмотренных во всех проектах «деревянных покоев». По-видимому, Елизавета Петровна от них отказалась, но в последствие, в XIX веке не раз поднимался вопрос о надстройке галерей. По свидетельству Гейрота, «На летнее время над боковыми галереями устраивается шатровые навесы для более удобного сообщения парадных комнат с церковью и дворцовыми комнатами под Гербом»³⁷. (Илл. 14).

14. Большой дворец. Верхние деревянные галереи. 1900-е гг.