Монплезир при Петре

Каким был Монплезирский сад в Петергофе во времена Петра I.

Очевидцы не оставили описаний грандиозных торжеств, устроенных Петром 15 августа 1723 г., когда в присутствие избранных гостей, иностранных послов, генералитета и всего двора состоялось открытие Петергофа. Показав дворцы, сады, фонтаны, гроты Петр привел уставших от впечатлений и ходьбы гостей в свой любимый Монплезир, вывел на Морскую террасу, обвел широким жестом панораму залива – вот Кронштадт, а там – Петербург - и, приглашая гостей к уже накрытым столам, сказал, не мог не сказать: «здесь запируем на просторе!»

Обладая живым воображением, можно представить эту красочную картину, но, оставив фантазии, зададимся практическим вопросом, связанным с предстоящей реставрацией Монплезирского сада, каким он был во времена Петра I? По мнению Н. И. Архипова, А. Г. Раскина, современный облик сад приобрел в конце 30-х гг. XVIII века, когда «гладкие газоны партеров были заменены пышными цветниками сложного барочного рисунка»¹. Автор последнего «Подробного путеводителя» уточняет: «… в 1740-х годах, в царствование Анны Иоанновны, в Монплезирском садике появился сложный барочный узор партеров из альбома Ж.-Б. Леблона, выполненный из дерна на фоне песка с включением теплолюбивых растений в керамических кадках»². Анна Иоанновна скончалась в 1740 г. (на заметку редакторам), но что за рисунок из альбома Ж.-Б. Леблона? Его упоминает А. Г. Раскин: «в 1740 году декор сада значительно усложнили, использовав для рисунка цветника гравюру из труда Д’Аржанвиля и Ж. Б. Леблона – одну из тех, которые Петр передал архитектору Земцову»³. Разная датировка связана с тем, что в распоряжении авторов нет тому документального подтверждения. Спрашивается, для чего Петр мог передать Земцову гравюру Леблона, как не для того, чтобы по данному рисунку незамедлительно создать цветник? А это якобы произошло лишь через 15 лет после смерти императора. Вызывает недоумение и утверждение А. Г. Раскина, что в Монплезирском саду кроме фонтанов, деревьев, садовых ваз и кадок стояли еще «32 золоченые скульптуры – статуи и бюсты»⁴. В описи скульптуры 1736 г. в Монплезире значатся: «статуй на пьедесталах золоченых в цветниках 4, да от моря 2, итого 6»⁵. С тех пор ничего не изменилось, лишь стоявшие «противу Момплезирских палат к морю фигур свинцовых золоченых две», заменены на мраморные.

Как установил Н. И. Архипов, к строительству Монплезирского дворца приступили в 1714 г. ⁶. Автор не известен, но, скорее всего, им был архитектор И.-Ф. Браунштейн. К устройству сада приступили не в том же 1714 г., как часто пишут в литературе, а лишь спустя два года, после возведения Монплезирских палат. Невозможно одновременно вести строительство здания и сада, так как через его территорию подвозили и на его месте складировали строительные материалы.

До нас дошли рисунки Петра со схематическим изображением Монплезирского сада⁷. Из них самый подробный тот, что государь прислал «из Данциха»⁸. Это был первый город в немецкой земле, который Петр посетил в предпринятом в январе 1716 г. двухгодичном путешествие по европейским странам. На рисунке квадратный в плане сад разделен крестом аллей на четыре части. На берегу «Моря» схематично показаны «Полаты» и западный «увеселительный» павильон (так называемый, люстгауз). Поверх чертежа государь своим небрежным почерком, пропуская буквы, написал: «В сих 4 квадратах иссадить бужбомом по приложенной фигуре и чтоб сажено было с краев, а в середине земля оставлена была на цветы, о чем словесно приказано нес […]рову». (Илл.1).

Сбоку та же надпись дословно повторена более четким почерком, и фамилия читается однозначно: «Нестерову». Необходимость продублировать надпись, очевидно, появилась для того, чтобы уточнить фамилию адресата. Личность стольника Б. И. Неронова известна, а кто такой Нестеров? Конечно, это не тот знаменитый А. Я. Нестеров, которого Петр как раз в 1715 г. произвел в обер-фискалы, поручив организацию Тайной полиции и расследование злоупотреблений. Алексей Яковлевич прославился громкими разоблачениями сановников-казнокрадов, но, в конце концов, сам обвиненный в хищениях, принял мучительную смерть на эшафоте. Многочисленные родственники от него отказались и среди них - Степан Васильевич Нестеров, о котором известно: «Первый генерал-адъютант и самое доверенное лицо у Светлейшего князя Меншикова, занимался многими вопросами, в том числе курировал строительство Петербурга»⁹. Приближалась весна, время заняться садом, и Петр в письме напомнил Меншикову данное раннее свое устное распоряжение. Удивляет осведомленность и дотошность царя. Так в инструкции уряднику Преображенского полка Алексею Татаринову, как содержать в Астрахани пойманных «нежных» птиц, сказано: «сделать в удобном месте двор для птиц… выкопать посредине прудок, в котором они могли плавать. Потом сделать в том прудке со всех сторон сходни, по которым они могли в воду сходить и выходить, и чтоб в том прудке каждые сутки вода бы спускалась и свежей наполнялась, и чтоб около прудка еще усыпано было песком… приучать кормить рыбою и мясом, искрошив и смешав с крупами гречневыми или овсянами, позже приучать к одним крупам и хлебу, а по весне, как лед вскроется, отсылать пернатых в Петербург»¹⁰. Столь же обстоятельно государь объяснил последовательность работ в Монплезирском саду. «Иссадить бужбомом по приложенной фигуре… с краев», оставив в середине землю под цветы, означает, что сначала надлежит посадить по контуру квадратов кусты самшита (доставлены из Голландии), а уже затем «в середине» цветы. В ответном письме 14 июля 1716 г. А. Д. Меншиков так и пишет: «В Момплезире 4 квадратных штуки уже давно готовы, и буксбом хорошо принимается; а в квадратах, в колено глубиною навозом и глиною и черноземом исправлено и песок так глубоко вывезен»¹¹.

Из разъяснения Петра все более – менее ясно, кроме главного: что собой представляла загадочная «фигура»? Н. И. Архипов, А. Г. Раскин, другие авторы почему-то опускают последнюю фразу: «о чем словесно приказано Нестерову»¹². Можно подумать, что Петр прислал некий рисунок из Данцига, тогда как на самом деле он передал его еще в Петербурге, вероятно, в конце 1715 г., иначе к разбивке цветника можно было бы приступить еще до отъезда царя заграницу. В том же 1715 г. Конон Зотов прислал в подарок Петру из Парижа богато иллюстрированный трактат - «Теория и практика садового искусства»¹³. Сочинение вышло анонимно, но Зотов указал имя автора: «Практика господина Леблона об огородах». Королевский архитектор А. Ж.-Б. Леблон, приняв участие в написании книги своего друга Д’ Аржанвиля, иллюстрировал ее «образцовыми» чертежами плантажей, цветников, партеров и пр. Иллюстрации помечены: «fig.» и порядковым номером. «Fig» – сокращение от «figure»: «иллюстрация, рисунок, чертеж». Архитектор А. Э. Гессен первый заметил, что иллюстрация под номером «fig. 20» из этого трактата была использована при создании партера Монплезирского сада¹⁴. Название партера: «Parterre de pieces coupees pour des fleurs» в дословном переводе - «Партер из нарезанных кусочков для цветов», т.е. главное в этом партере – цветы, что и показано на гравюре, а никак не газоны.

Петр I, познакомившись с книгой и оценив талант Леблона, приказал своим агентам в Париже пригласить королевского архитектора в Россию. В декабре 1715 г. государь писал К. Н. Зотову в Париж «О приеме в службу архитектора Леблона и механика Ламбота с мастерами, коих они написали с собою»¹⁵. В начале августа 1716 г. Леблон приехал в Петербург и незамедлительно вступил в должность главного архитектора¹⁶. «Сего 1 ноября 1716 года я, нижеподписавшийся, Баптисте Александр Леблон, генерал-архитектор Ево императорскаго величества, был в саду, в палатах Питергофа и Монтплезира для осмотра тамо всяких работ, которые принадлежат тамо производитца для совершенного его окончания»¹⁷. Леблон нашел многое, к чему придраться в Петергофе. Указал на просчеты в строительстве Большого дворца, каскада и Морского канала. «Понеже болшая часть сада Верхнего еще не сажена есть, - писал Леблон Петру, - а что мало и зделано, и то весма худою диспозицию, и того ради, мнится мне, что зделать ему новый чертеж, который бы имел сходство с положением места»¹⁸. И лишь Монплезирский сад не вызвал с его стороны нареканий. Не потому ли, что к своему удивлению увидел, что сад разбит по его «образцовому» чертежу. Возможно, не особенно удивился, так как уже слышал об этом от самого Петра, с которым, встретившись в Пирмонте на пути в Россию, провел, в обсуждении предстоящей деятельности в Петербурге, четыре дня. Все же Леблон нашел, что следует переделать: «Я считаю нужным упразднить часть берсо, которые окружают четыре цветника в Монплезире, чтобы перенести их на более соответствующее место, как указано в проекте»¹⁹. Браунштейн на своем плане Петергофа разделил Монплезирский сад крестом аллей на четыре квадрата. На аллеях показал «крытые дороги» (берсо), а на центральной площадке - фигурный фонтан.

Фонтан будет построен лишь через 5 лет и другой формы, но берсо уже стояли в саду. Леблон предложил перенести их «на более соответствующее место», которое и указал в своем проекте. До конца XVIII столетия берсо окружали Монплезирский сад с трех сторон; с четвертой – дворец.

В январе 1717 г. А. Д. Меншиков отправил с курьером А. Я. Волковым в Амстердам чертежи Леблона. Петр уведомил Меншикова, что чертежи получил, но дальнейшая судьба плана Петергофа не известна. Считается, что проект Леблона был отклонен. На самом деле Петру не понравился, и в самом деле, малоудачная планировка Нижнего сада, а вот проект Верхнего сада был принят, и по возвращению Петра в Россию осуществлен²⁰. Нами установлено, что почти все боскеты Верхнего сада были созданы по «образцовым чертежам» из упомянутой книги. В 1722 г., уже после смерти Леблона, скончавшегося в 1719 г., Петр приказал Браунштейну и садовнику Гарнихфельту разбить в восточном конце Нижнего парка «Сад Фортуны», а в западном конце, за дворцом Марли, «Сад Бахусов», по чертежам все из той же полюбившейся ему книге ²¹.

Вернемся к предложению Леблона перенести берсо из Монплезирского сада на более подходящее, по его мнению, место. Меншиков в упомянутом письме от 14 июля 1716 г. сообщил Петру, что «по сторонам Монплезира толстые липы и клены посажены (одна линия липы, а в прогон клен)»²². Эти аллеи показаны на плане Браунштейна. Леблон предложил перенести из сада берсо на место этих аллей. При этом липовые деревья будут заключены в своеобразные трельяжные футляры, соединенные между собой аркой. В документах эта конструкция упоминается как «полу-берсо» и «колоннада» (она показана в иллюстрации Леблона).

Ил. 4. А. Сент-Илер. Монплезирский сад. 1774 г.

Архитектор скоропостижно скончался в Петербурге в феврале 1719 г. Задумав устроить в петергофских садах многочисленные фонтаны, он так и не узнал, как Петру удалось осуществить его мечту. В 1721 г. с ижорской возвышенности в районе Ропше был прорыт многоверстный канал, по которому ключевая вода самотеком пришла в Петергоф. В августе того же года Петр приказал приступить к сооружению петергофских фонтанов в Верхнем саду, в Нижнем и в Монплезире. В последнем: большого «посредь огорода на перекрестке» и четырех малых в «квадратах…где четыре статуи золоченые… дабы из под ног вода лилась к земле глатко, как сткло» ²³. «Изучение документов о сооружении монплезирских фонтанов, - пишут Н. И. Архипов, А. Г. Раскин, - приводит к заключению, что Микетти был автором только четырех фонтанов с фигурами, а средний фонтан был сооружен по недошедшему до нас чертежу самого Петра²⁴. Здесь очевидное недоразумение: Петр не был автором фонтана, он лишь внес изменения в проект, автором которого, по всей вероятности, был Браунштейн. В январе 1723 г. директор Канцелярии от строений У. А. Синявин и архитектор Н. Микетти были вызваны к императору в Москву ²⁵. В большом обозе они везли генеральный план Петергофа, модели, чертежи и рисунки, некоторые их которых удалось определить: «A» – Кривые галереи у шлюза на Морском канале (этот рисунок Микетти за его подписью сохранился); «B» – беседка с голубятней на Марлинском валу; «М»- «канал в прешпективу по горе»; «N» - Бассейн в Верхне-Марлинском саду; «R» – Монплезирский каскад, «Q»- центральный фонтан в Монплезирском саду. Последний чертеж Петр подправил: «Фантана посеред саду в Момплезире, чтоб была с одним уступом или ступенью, а ступень была разделена на 10 частей, чтоб пять были глаткие, а другие пять изукрашены ноздреватым камнем и раковинами, как означено под буквою Q»²⁶. По возвращению в Петербург «господин Директор над строениями в канцелярии от строений объявил фантану, который будет в Питергофе, в Момплезире в саду, чертеж за подписанием собственною Его величества рукою подписано зделать против сего точно во всем не отменяя ни малова. И оной подписанной чертеж приказом господ судей отдан в канцелярию от строений архитекту Микеттию, с которого велено ему срисовать копию и иметь ему, Микеттию, у себя, и потому чертежу оной фантан делать ему Микеттию»… 18 февраля понедельник 1723 году»²⁷.

К сожалению, до нас не дошли первоначальный проект с пометкой Петра, ни снятая с него копия. Но известно, что в 1721 г. фонтаны центральный в Монплезирском саду, «Адам», «Минажерийный» и «Пирамида» было поручено делать Браунштейну. У. А. Синявин, когда работы уже начались, отстранил Браунштейна, ссылаясь на его неспособность, и передал эти объекты Микетти, за исключением, как выяснилось, фонтана «Адам»²⁸. Возмущенный Браунштейн в феврале 1722 г. «бил челом» на Синявина. Его жалобу разбирала «Щетная комиссия», в бумагах которой сохранился черновик «Инструкции» от 17 декабря 1722 г. с перечнем вопросов к Браунштейну:

«1. Архитекту Бронштеину в службе Его и. в. в нынешнем 722-м году, какая учинилась немалая обида и великое безчестие, и нужду какую претерпевается, и от кого».

«2. Когда он, Б., Его и. в. бил челом у марцыальных вод». Браунштейн подал жалобу на У. А. Синявина в феврале 1722 г. в Олонце, куда был вызван вместе с Синявиным к Петру, лечившемуся на «марциальных водах».

«3. Его императорское величество изволил указать, как ему, Б., так и директору от строениев, господину Синявину, чтоб каждому делать особливо, а именно: чтоб ему делать оные (здесь и далее - зачеркнуто в тексте) фантаны, которым он там зделал чертежи (у адама) ("у адама" - приписано на полях) и имел он свое намерение и труд в оном деле употребить и оной фантан у адама зделал ли он, Б., по чертежу и вода действует ли.

4. А Момплезир и минажерия господин директор у него, Б., отнял ли и приказал ли архитекту Микетию те фантаны доделать.

5. У момплезира, минажери и перемид зделано ли, и буде не зделано, чего ради, и по чертежу ли выходит»²⁹.

Не найдя защиту в Счетной комиссии, Браунштейн обратился к А. Д. Меншикову, с которым его связывали давние деловые отношения³⁰. «А фантаны у Момплезира, Адам, Минажери и Пирамит, -жаловался Браунштейн, - которые повелено мне делать французом (т. е. вместе с фонтанным мастером П. Суалемом), и ныне так, как в марте месяце (в марте 1722 г.) были. И я про те фантаны сказывал г-ну оберкомиссару Синявину, чтоб сады (сады "Бахуса" и "Фортуны") и перспективы (этуали аллей от площадок фонтанов «Адам» и «Ева») зделать по прежнему, а он, гспн Синявин, мне ответствовал, что время тому будет, что де канал на горе (Ропшинский водовод) еще не зделан, а то де после зделается. А как оного канала ждать, то пропустится лушее время».

В январе 1723 г. когда государь внес свои поправки в представленный ему чертеж, строительство монплезирского фонтана велось уже около года по проекту Браунштейна.

Впервые Монплезирский сад детально показан на чертеже из собрания музея Истории Петербурга.

Ил. 5. Я. Дмитриев. Генплан сада и фасад дворца Монплезир в Петергофе.

Опубликовав чертеж, Н. И. Архипов, А. Г. Раскин не отметили важное обстоятельство: на нем стоить подпись Я. Дмитриева ³¹. В май 1745 г. Канцелярия от строений отдала распоряжение «О деле планов и чертежей в Петергофе архитектурном ученику Якову Дмитриеву»³². Ему поручено «Обмерить и надлежит сочинить вновь 1) план всего Петергофа, 2) Болших палат с галереей и каменным флигелем и армитаж и приморские домы и пр., Иванов, Фаворит, Чернышевской, Арсеньевской и Бронной мызы домам». Понятно, что выполнить это задание в приемлемые сроки архитектурный ученик мог, если уже имел в своем распоряжении чертежи хотя бы некоторых объектов, и тогда оставалось лишь снять с них копии. Как уже говорилось, Н. И. Архипов считал, что в 1737-1738 гг. Монплезирский сад был переделан в соответствие с этим рисунком³³. Однако нет документов, подтверждающих, что какая-либо переделка вообще имела место, будь то в конце 1730-х гг., в 1740 г. (А. Г. Раскин) или в начале 1740-х гг. (Е. П. Чернобрежская).

Как можно заключить по характерным деталям, перед нами не проектный, а фиксационный чертеж. Своеобразным пояснением к нему служит опись Монплезирского сада, составленная садовым мастером Тимофеевым в 1785 г. «Во оных цветниках, - читаем о Монплезирском саде, - на рабатках: таксизовых дерев перамидами – 32 дерев, бужбомовых шинпионов – 26 дерев, бужбомовых дерев петухами – 2, яблоневых дерев французским манером безнадежных – 16 дерев…»³⁴.

На указанном плане можно разглядеть кадки с деревьями, подстриженными «пирамидами» и «шинпионами». Пирамиды- из тисовых («таксизовых деревьев»), шампиньоны - из самшитовых («бужбомовых дерев») стояли на рабатках по контору четырех квадратов, а в каждом квадрате показаны четыре деревца в валютах кружевного партера. Это, очевидно, и есть упомянутые в описи 16 яблонь с формованной «французским манером» кроной. В углах северных квадратов даже можно различить четыре топиара, изображающих птиц и еще два таких же при южном входе на центральную аллею. Как видим, в 1783 г. в саду еще сохранялись «петухи» из подстриженных кустов самшита. Судя по плану, на партере стояло 32 садовые вазы с оранжерейными растениями, а именно: на площадке центрального фонтана восемь штук; вокруг четырех фонтанов «Клоши» - 4, и в каждом квадрате еще не менее двух ваз. Еще раз подчеркнем, такая деталировка не характерна для проектного чертежа. Выскажем предположение, что рисунок был сделан в связи с планом Петра издания альбомов с гравюрами достопримечательностей Петербурга, Кронштадта, Петергофа, Стрельны и Ревеля³⁵. К реализации проекта в 1721 г. были привлечены все архитекторы в Петербурге. В частности, Микетти получил задание «срисовать Петергоф и Стрельну, огороды и парки каждой, также и каждую фонтанку, и прочие хорошие места в перспективе, как французские и римские чертятся, и велеть Пикарту, что делал печатные доски». На что Микетти «ответствовал, что будет то делать с поспешанем» ³⁶. В апреле 1722 г. он сообщил, что сделал 24 чертежа Стрелинской мызы, «а питергофские отданы в прешпектив господину Татищеву в готовности»³⁷. В Петергофе кроме Большого дворца, Большого каскада и Монплезира ничего примечательного еще не было; естественно предположить, что Микетти представил рисунки этих построек. В 1723 г. Микетти навсегда вернулся в Италию; его чертежи и рисунки были переданы М. Г. Земцову. Осенью 1725 г. С. Коровин подал в Сенат проект устройства типографии, в котором, в частности писал: «… в прошлом 1724 году в июле мсце [Его Императорское величество,] будучи в Петергофе, изволил указать Архитекту Михайло Земцову чертить всем строениям домов Его Императорскаго величества проспекты, виды, фасады, профили, партеры, фонтаны, и прочее, как Петергофскаго, так Монплезирскаго, Стрелнинскаго, Ревельскаго и прочих домов. А мне, нижайшему, попринятии от него тех чертежей, указал их вырезывать. Из которых у меня, нижайшего, вырезано пять досок, а именно: две доски Монплезира, три доски Петергофа, две доски убору сала, где лежало тело Блаженныя и вечнодостойныя Памяти Его Императорского Величества, да портрет Его приснопоминаемой Памяти Императорского Величества, восемь досок Архитектурныя книги…»³⁸. Гравюра Степана Коровина с изображением Большого дворца по рисунку Микетти сохранилась³⁹. Петр не успел осуществить задуманное; его дело продолжила Екатерина Алексеевна. В 1726 г. всем петербургским архитекторам: Трезини, Земцову, Еропкину, Киавери, Браунштейну, Усову и де Ваалю, были разосланы номерные указы, «чтоб они всем как здешним, так Питергофским, Кронштатским, Дубковским, Стрелинским Ея Величества домам и забавным местам, также и государственным строениям планы и прешпекты рисовали, и конечно зделана без всякого отговорения»⁴⁰. Петергофские чертежи поручено делать М. И. Земцову и П. М. Еропкину. Но уже в 1724 г. Земцова срочно отозвали из Петергофа на строительство фонтанов в Летнем саду. Еропкина осенью 1727 г. отправили в Москву для возведения триумфальных арок к коронации Петра II. Малолетний император всякий интерес к этому проекту потерял, да и вообще забросил Петербург, перебравшись в Москву. Равно и Анна Иоанновна во все время своего правления (1730-1740 гг.) к этой идеи не возвращалась.

Итак, в подготовке альбома гравюр с видами Петергофа, сменяя друг друга, участвовали Микетти, Земцов и Еропкин. Среди довольно большого числа дошедших до нас чертежей и рисунков петергофских построек, вероятно, есть предназначенные для гравюр. Петр требовал от архитекторов рисовать «хорошие места в перспективе, как французские и римские чертятся». Именно так, в перспективе, со стороны южного фасада показан Монплезирский дворец на рассматриваемом рисунке. Всего вероятнее, он принадлежал Земцову. Напомним, в 1724 г., Коровин по рисункам Земцова исполнил «две доски Монплезира». Не стал бы Земцов рисовать Монплезир, если до него это сделал Микетти. Что касается Еропкина, то ему в 1726 г. предстояло завершить то, что не успели Микетти и Земцов: сделать рисунки таких объектов как Эрмитаж, Марли, Большая оранжерея и пр.

В 1720 г. Браунштейн получил распоряжение Петра I: «В Монплезире плинты под голландские горшки поставить в сад, в которых ныне самая нужда»⁴¹. По-видимому, именно эти плиты были обнаружены в 1978 г. в ходе наших археологических исследований в Монплезирском саду, предпринятых в связи с разработкой проекта реставрации сада в ин. «Ленпроект»; архитектор Г. К. Старицына. Восемь известняковых плит, размером в среднем 46х46х23 см, с давних пор находятся на поверхности дорожек и на площадках вокруг фонтанов «Клоши». Еще шесть плит обнаружены на глубине 0,4 м на своих исторических местах, в наружных углах западных квадратов.

В 1978 г. во время раскопок в Летнем саду Большой каменной оранжереи обнаружены многочисленные фрагменты майоликовых садовых ваз.

По архивным источникам установлено, что вазы, изготовленные в Петергофской гончарной мастерской артелью Ивана Алабина, поставлялись во все императорские сады⁴².

В 1984 г. керамисты СНПО «Реставратор» изготовили 16 ваз. Декоративные сосуды заняли свои исторические места на площадках вокруг фонтанов «Клоши».

Успешно начатая работа над проектом реставрации Монплезирского сада была приостановлена. В это же время в Петергофе велась реставрация Марлинского ансамбля, Львиного каскада, предстояла дорогостоящая реставрация Большого каскада. Очередь для реставрации Монплезирского сада наступила лишь спустя 40 лет. Проект, разработанный специалистами ООО «Профиль» в 2021 г., как и предшествующий архитектора Г. К. Старицыной, 1978 г., предлагает вернуть саду исторический облик на основе исторических материалов XVIII века и данных археологических исследований.

Коренцвит В. А.