Филлимонов

8

В. А. Коренцвит

Иван Филимонов, архитектор 1720-х годов. А был ли мальчик?

Юбилей 300-летия Петербурга породил бум в краеведческой литературе. Наряду с замечательными исследованиями, немало таких, в которых компиляция граничит с плагиатом. Стало своеобразной интеллектуальной игрой разбирать, кто у кого и что списал¹. Читаешь и прекрасные строки Мандельштама вспоминаешь как едкую насмешку: «И снова скальд чужую песню сложит и как свою ее произнесет». Однако попытки сказать нечто свое, новое, можно только приветствовать при условии, что такие попытки добросовестны. Как говорится, «мало назвать вещи своими именами, надо назвать имена». Вот уже несколько лет кочует в публикациях кандидата исторических наук, доцента Архитектурно-строительного университета С. Ю. Каргопольцева загадочная фигура архитектора Петровской эпохи Ивана Филимонова². Никто из знакомых мне исследователей его не знает. Вспоминают М. Г. Земцова, первого из русских удостоенного высокого звания архитектора в 1723 году, называют И. К. Коробова, обучавшегося за границей и «защитившегося» по возвращению в России в 1727 году. Скупые сведения об Иване Филимонове можно почерпнуть лишь у С. Ю. Каргопольцева и его соавторов по археологическим раскопкам в Петергофе: М. Ю. Каргопольцева и кандидата исторических наук В. Н. Седых. Оказывается, был у «придворного архитектора И. Ф. Браунштейна» такой ученик, которому в 1726 году А. Д. Меншиков, возможно, заказал проект своего дворца «Монкураж». Кстати, напоминают авторы, с именем Браунштейна связывают имение Меншикова «Фаворит» в Стрельне³. «Именно с именем… имение» звучит как песня. Но заметим, с его именем связывают и более значительные постройки: Большой дворец, Монплезир, Эрмитаж, Марли и павильон «Темпль» в Петергофе, дворцы в Царском Селе и Кронштадте, работы в Ораниенбауме.

В свое время В. Ф. Шилков опубликовал чертеж некоего дворца, фасад которого украшал герб А. Д. Меншикова. (Илл. 1).

Исследователь предположил, что чертеж, на котором есть подпись: «Рисовал сию копию ученик Иван Филиппов 1726 год», является ученической копией с неосуществленного проекта Большого дворца А. Д. Меншикова в Ораниенбауме⁴. В 1978 г. в Александрии недалеко от дворца «Коттедж» мною были обнаружены остатки дворца А. Д. Меншикова «Монкураж». Планировка и размеры здания в точности совпали с изображением на указанном чертеже⁵. (Илл. 2).

В 1726 году Меншиков определил «на свой кошт» двух учеников к архитектору Браунштейну: «калмыка» Григория Дмитриева (1714–1746) и «солдатского сына» Ивана Филиппова. Об ученике Иване Филимонове сведений нет. Если и был такой, то трудно поверить, что светлейший князь разглядел в нем столь высокий талант, что поручил ему, а не своему архитектору, проектирование дворца. Сделав столь смелое предположение, С. Ю. Каргопольцев мог бы поинтересоваться, сколько лет было этому ученику. Дмитриеву шел двенадцатый год. Вероятно, Филиппов был постарше, раз ему поручил Браунштейн снять копию, конечно, не с чертежа своего ученика Филимонова, а со своего собственного проекта.

Если по поводу «ученика» у С. Ю. Каргопольцева еще были сомнения, то в отношении «архитектора Ивана Филимонова» они исчезли. Теперь прямо заявляется, что именно этот архитектор построил дворец «Монкураж» в 1726–1727 году⁶. Ни Филиппову, ни Дмитриеву, побывавшим в учениках после Браунштейна у Еропкина и Земцова, так до конца жизни не удалось подняться выше «архитектурного гезеля» (помощника архитектора). А ученик Филимонов под пером исследователей стал архитектором все в том же 1726 году! Хотелось бы верить, что допущена ошибка: неправильно прочитана на чертеже (впрочем, вполне четкая) подпись И. Филиппова. Но превращение «ученика» в «архитектора» простой ошибкой не объяснить. Ведь, по словам С. Ю. Каргопольцева, им опубликован чертеж Монкуражских палат из личного архива⁷. Интересно, как попал уникальный документ в личный архив? Удивительно, как можно на страницах уважаемого издания мимоходом выдавать сенсации, не вдаваясь в подробности! Однако сенсация не состоялась – в статье опубликован знакомый чертеж за подписью все того же Ивана Филиппова.

«Известно, – пишет С. Ю. Каргопольцев с соавторами, – что еще в 1711 году Петр I подарил князю А. Д. Меншикову участок земли на территории будущей Александрии. В 1714 году его соседом становится Я. В. Брюс (1670–1735), строивший на верхней террасе двухэтажный дворец в 1721–1725 годах»⁸. Оставим без внимания стилистическую ошибку. Остается загадкой, откуда авторы почерпнули известную им информацию. Очевидно, они не знакомы с работами по истории усадьбы Меншикова «Монкураж»⁹. Первый историк Петергофа А. Гейрот писал: «В прежние времена нынешняя местность Александрия принадлежала знаменитому князю А. Д. Меншикову», – не уточняя, когда именно, при жизни Петра I или после его смерти¹⁰. Ближайшие дворцы князя находились за десятки километров от «соседа» Брюса: в Стрельне и в Ораниенбауме. Мне посчастливилось обнаружить среди бумаг первого историка Петербурга А. И. Богданова подлинную опись, судя по всему, 1718 г. с именами всех владельцев участков по Петергофской дороге. (Илл. 3).

Илл. 3. Таблица с указанием дач на Петергофской дороге. 1718 г. (?)

А в архиве встретился уникальный чертеж, датируемый мною 1725 годом, с изображением фасадов всех домов на территории, где впоследствии возникли усадьбы Знаменка и Александрия¹¹. (Илл. 4).

Илл. 4. Дачи на Петергофской дороге. Карта 1718 г. (?)

Среди рядовой застройки выделялся обширный, в два этажа дом Я. В. Брюса с башенкой, где, возможно, находилась обсерватория ученого. (Илл. 5).

А. Д. Меншиков приобрел у прежних владельцев участки в 1726 году, и немедленно приступил к перестройке дома Брюса. Дворец уже был подведен под крышу, когда случилась катастрофа: имения А. Д. Меншикова были конфискованы, а сам князь, как известно, с семьей отправлен в ссылку. Автор пишет, что владения А. Д. Меншикова в Петергофе достались его врагам Долгоруким и якобы на месте «долгоруковых пустых мест» был устроен в 1730-х годах зверинец. Спрашивается, какие же это «пустые места», если здесь уже давно стоит каменный дворец? Владения князей Долгоруких находились далеко к западу от этих мест, на территории Собственной дачи.

«По преданию, именно “для нареченной невесты” и строил Меншиков новый дворец в Петергофе», – пишут уважаемые авторы, ссылаясь при этом на 20 страниц (с. 5–23, 43 и 44) книги Н. В. Калязиной «Меншиковский дворец-музей» (Л., 1982)¹². Когда сноска дается на полкниги, есть ли смысл ее проверять? Я проверил – Н. В. Калязина вообще не упоминает «Монкураж». Версию о том, что свой последний дворец Меншиков задумал как свадебный подарок дочери Марии, обрученной с будущим императором Петром II, я пытался обосновать, не ссылаясь на предание¹³. В какой-то степени даже лестно: стоит высказать гипотезу, как, глядишь, она уже стала «преданием». Замечу, также ради истины, что Руинный мост взорван не «немцами в период оккупации Петергофа», а советскими войсками, отступавшими с боями в сентябре 1941 года к Ленинграду. (Илл. 6).

Есть претензии к археологам как профессионалам. Что означает фраза: «толщина стенок фундамента 0,9 м»? Если фундамент имел какие-то стенки, то даже без забутовки его ширина была бы не менее 1,8 м. На самом деле у центрального павильона и боковых галерей (как это можно было не заметить!) разные фундаменты. В главном корпусе он кирпичный, что характерно для ранних петербургских построек. Его ширина 1,15 м, а в полукруглом выступе – 1,28 м.

Илл. 7. Остатки дворца «Монкураж». 1978 г.

Илл. 8. Валунный фундамент галерей, пристроенных к бывшему дому Брюса.

Восточный флигель

В галереях фундамент шириной 0,9 м сложен из валунов в один ряд и не имеет никаких «стенок». Все указывает на то, что при строительстве «Монкуража» к старому дому Брюса были добавлены боковые галереи. То обстоятельство, что уже в 1726 году «Монкураж» был подведен под крышу, свидетельствует о том, что И.-Г. Шедель, которому А. Д. Меншиков поручил возведение дворца, перестроил старое здание, а не возвел дворец «на фундаменте и цоколе особняка Брюса»¹⁴.

Так что же нового дали повторные раскопки «Монкуража»? Говоря

по- совести, ничего. Дело не только в мифической личности то ли «ученика», то ли «архитектора И. Филимонова». Печально то, что не соблюдается методика археологических исследований. «Заповедь “не повреди” для максимальной сохранности уцелевшего материала для нас всегда является приоритетной», – с пафосом заявляет С. Ю. Каргопольцев¹⁵. Если бы так! Шурфы, сделанные в 2003 году, не засыпаны до сих пор! Остатки уникального здания разрушаются под открытым небом. (Илл. 9, 10).

Илл.9. Остатки дворца «Монкураж». 2010 г.

Илл. 10. Остатки дворца «Монкураж». 2010 г.

Илл. 11. Восстановленный Руинный мост.

К сожалению, такие раскопки стали возможны с тех пор, как КГИОП, упразднив штатную должность археолога, самоустранился от их контроля.